Оставь тревоги на пороге

trevogiВ жизни каждого человека бывают огорчения, неприятности, несчастья и скорби. Бывают очень тяжелые периоды, когда может показаться, что просвета нет, и уже никогда не будет. Окружающим это понятно далеко не всегда, ведь многие люди скрывают свои переживания. Листаешь альбомы фотографий. Жизнь — сплошной праздник! Улыбки, праздничные застолья, отдых на пленэре, турпоездки в красивые места... Свадебные фото, милые фотокарточки малышей ... Разве придет в голову при взгляде на эти счастливые лица, что больше половины супружеских пар снова когда-нибудь отправится в ЗАГС, только уже за свидетельством о разводе? И детский мир расколется пополам, и его уже никогда не склеишь, не вернешь ни с чем не сравнимое чувство цельности, неповрежденности, правильного мироустройства, которое дает ребенку даже не особенно благополучная, но полная родная семья. А предшествовать этому будут обиды, ссоры, слезы, разочарования, горечь несбывшихся надежд...

Но и у многих супругов, которые не разводятся, жизнь на самом деле не сахар. Горя вокруг полно, почти у каждой семьи есть свой «скелет в шкафу». Иначе и быть сейчас не может, при нынешнем разнобое «стилей жизни» и упадке нравов. Священники, психологи, психотерапевты, адвокаты такого могут порассказать — волосы дыбом становятся. В каких-то случаях тайное все же становится явным, и тогда мы видим учащение разводов, рост депрессий и других психических расстройств, самоубийства, пьянство, наркоманию, убийства на бытовой почве, которые нередко происходят именно в кругу родственников. Высокий уровень инфарктов, инсультов и онкологии, бурно развивающейся, как теперь известно, на фоне депрессии и стрессов, тоже свидетельствует о психологическом неблагополучии общества и семьи как его базовой ячейки. В других случаях до края дело доходит, и люди предпочитают справляться с ситуацией сами, не вынося сор из избы, так что об их страданиях знает только мокрая от слез подушка, узкий круг верных друзей и еще дети, которые живут с нами бок о бок и очень чутко реагируют на наши настроения, хотя далеко не всегда это с нами обсуждают. А ведь кроме семейных конфликтов есть масса других поводов для расстройства: болезни свои и близких, неприятности на работе, финансовые затруднения, какие-то неудачи, переживания за друзей и знакомых, тревога за будущее, печальные воспоминания прошлого...

Да мало ли что еще может нас опечалить, напугать, выбить из колеи?! Уж чего-чего, а негативной информации вокруг полно: достаточно включить радио или телевизор, посмотреть на заголовки газет, войти в интернет. Можно, конечно, попытаться жить зажмурившись. Как, собственно, и живут очень многие люди. Дескать, не надо нас «грузить»! Мы будем думать только о хорошем, развивать «позитивное мышление». Но в таких случаях высок риск пострадать от угроз, опасность которых ты недооценил. Я хорошо помню, как многие люди презрительно морщились и крутили пальцем у виска, когда в начале 90-х в «маргинальной прессе» (так тогда назывались патриотические газеты) впервые появились предупреждения о вредных добавках, содержащихся в продуктах и зашифровано обозначающихся на упаковках буквой E и набором цифр. Как не хотели даже слышать, что «Фанта», «Кока-кола», чипсы, сникерсы, жвачка, ароматные сухарики, на которые накинулись не избалованные заморскими диковинками дети, представляют серьезную угрозу для поджелудочной железы и других жизненно важных органов. Пришлось учиться на горьком опыте. К сожалению, не только на своем. Пострадали и ни в чем не повинные ребятишки. Как нетрудно догадаться, «позитива» ни родителям, ни детям это не добавило. Лучше было бы вовремя прислушаться к тому, что говорили более осведомленные люди, а не обзывать их параноиками. По той же схеме впоследствии развивалась история с ранним сексуальным просвещением, прививками, компьютерными играми, развращающими подростковыми журналами и т.п. Примеры можно приводить долго, но речь сейчас не о них, а о том, что страусиная позиция в конечном счете существенно прибавляет нам скорбей. Хотя поначалу кажется, что все наоборот. Однако тактический выигрыш с весьма высокой степенью вероятности приведет к стратегическому проигрышу.

РЕБЕНОК ВСТРЕЧАЕТ МИР УЛЫБКОЙ. ЕСЛИ МИР ЕМУ УЛЫБАЕТСЯ...

Но с другой стороны, если ходить по дому с унылым видом и постоянно тревожиться, какая там будет атмосфера? И как это отразится на детях? Ведь характер ребенка и его мироощущение в значительной степени зависят от впечатлений и установок, полученных в детстве дома, от родных и близких. В первую очередь от матери, с которой у него существует особо тесная связь. Даже когда ребенок еще не родился, а находится в утробе матери, врачи советуют женщинам поменьше волноваться и расстраиваться, слушать приятную, мелодичную музыку, любоваться красивой природой и произведениями искусства, поскольку оптимистический настрой и умиротворенность будущей мамы положительно влияет и на ее дитя.

Выйдя из материнского чрева во внешний мир, то есть, физически отделившись от мамы, дети еще долго психологически составляют с ней единое целое, чутко реагируя на ее внутреннее состояние. С одной стороны, это великий Божий дар, приносящий ни с чем не сравнимую радость, а нередко (если женщина не очень счастлива в браке) и огромное утешение, ведь женщина обретает и буквальном, и в переносном смысле слова родственную душу, которая понимает тебя без слов и чувствует то же, что чувствуешь ты. Но с другой стороны, это еще и великая ответственность, потому что груз непосильных переживаний может задавить ребенка, надорвать его психику. Для нормального, плавного, гармоничного взросления детям обязательно нужны радость и чувство защищенности.

В 20-е годы прошлого века выдающийся российский психолог, доктор медицинских наук Н.М.Щелованов ввел термин «комплекс оживления», обозначающий определенный набор положительных эмоциональных проявлений, характерных для младенцев в первые месяцы их жизни. В этот «комплекс» входят улыбка, а чуть позже — смех, радостные звуки (по-научному «вокализации»), двигательное оживление, когда радующийся младенец двигает ножками и ручками, вертит головкой, выгибается, глядя на то, что вызвало у него такой восторг. Если «комплекс оживления» отсутствует или выражен слабо, у врачей есть основания заподозрить у ребенка серьезное психическое заболевание. Такое, например, как аутизм, шизофрения или умственная отсталость.

«В норме ребенок рано, к концу первого месяца жизни, а иногда и раньше, фокусирует взгляд на лице взрослого. И в ответ на стимуляцию не только смотрит в глаза, но и улыбается. Это обязательная ответная реакция психически здорового ребенка на доброжелательное поведение взрослого. Ребенок встречает мир улыбкой. Если, конечно, мир ему улыбается», — говорит детский психиатр, проф. Г.В.Козловская.

Получается, что ребенок самой природой настроен на радость. Она рождается в нем непроизвольно, никто не учит его улыбаться, смеяться, радостно гулить. Здоровая психика так реагирует сама, без какого-либо специального обучения. С детьми же нездоровыми нужно прилагать особые усилия к тому, чтобы вызвать у них проявления радости. Если это делать, состояние ребенка будет улучшаться (особенно при грамотном медикаментозном лечении), если пустить все на самотек — проблемы будут нарастать.

Снова послушаем проф. Козловскую. «Ребенок с шизофреническим диатезом <предрасположенностью к шизофрении — авт.> не склонен улыбаться миру. Он по природе мизантроп, всегда несколько угрюм. Однако его можно растормошить, и тогда его улыбка, сияние глаз бывают удивительно прекрасны. Эмоционально он сохранен, но его эмоции запрятаны очень глубоко». Если уж «терапия радостью» помогает, хотя бы частично, даже при таких тяжелых заболеваниях, как шизофрения, то при детских неврозах, депрессиях и т.п. радость вообще может быть самым главным лекарством. На понимании этого основаны многие современные методики психологической и психотерапевтической помощи (в том числе и наш «лечебный кукольный театр»).

ЗАЩИТА ОТ «ХУЛИГАНА»

Детская душа без радости хиреет, как нежный росток без лучей солнца. Ребенок, который изначально был психически сохранным, может заболеть и задержаться в развитии, воспитываясь в безрадостной, гнетущей атмосфере. В детских домах и приютах, даже при хорошем питании, санитарно-гигиеническом уходе, обилии игрушек и игр, у детей часто бывают задержки физического и психического развития, поскольку они лишены основного, что приносит малышу радость — родительской любви и ласки.

Так что ради детей, ради их нормального гармоничного развития маме, чье настроение, повторюсь, гораздо больше влияет на состояние ребенка, чем настроение остальных членов семьи, нужно нести в дом радость. Даже если на душе кошки скребут и жить не хочется! Вы спросите, как это сделать?

Поверьте, задача не так сложна, как кажется на первый взгляд. Самое главное: надо поставить себе за правило оставлять за порогом накопившееся за день раздражение, тревогу и тоску, как оставляют грязную обувь. В крайнем случае, если не удается оставить эти чувства за порогом, то хотя бы запереть их в своем сердце на время общения с детьми. Не подавать виду, что вам грустно, тревожно, досадно. Надеть мысленную маску. На занятиях в нашем психологическом кукольном театре мы учим этому приему школьников, которые до дрожи в коленках боятся своих хулиганов и никак не могут дать им отпор. — Представь себе, — говорим мы такому мальчику, — что ты идешь мимо злой собаки. Если она почувствует, что ты ее боишься, то это ее раззадорит, и она на тебя нападет. А если проходить мимо нее спокойно, с достоинством, не подавая виду, что тебе страшно, собака тебя не тронет. Хулиганы, к сожалению, в этом напоминают злых собак. Они тоже чувствуют, когда их боятся. Поэтому надо уметь изображать хладнокровие: отработать спокойную походку, смотреть не на человека, а как бы сквозь него, думать о чем-то своем. Ты же артист, тебе и не такие роли по плечу!

— Но ведь это притворство, лицемерие! — возразит кто-нибудь.

— Ну, ладно еще с хулиганами... Там чего только ни придумаешь, чтобы не вляпаться в историю. Но ведь тут не хулиганы, а родные, близкие люди. От них-то зачем масками отгораживаться?

Отгораживаться надо не от них, а от тех чувств, которые третируют душу, будто хулиганы, и которым она, подобно трусливому школьнику, не смеет дать отпор. Впрочем, и с притворством дело обстоит не так уж однозначно. Разве когда человек не выплескивает свое раздражение на окружающих, не грубит и не огрызается — это притворство? Может, правильней сказать, что он соблюдает нормы культурного поведения? И свою тоску-печаль мы не носим перед собой, как знамя, а наоборот, стараемся на людях бодриться, не подавать виду, насколько нам в действительности плохо. Да, у нас гораздо больше, чем на Западе принято делиться с близкими своими переживаниями. Если нам тяжело, мы обычно спешим не к психотерапевту, а к друзьям и (кто верит в Бога) в Церковь. И это правильно. Подмена живых, искренних отношений платным «специализмом» выхолащивает жизнь, отчуждает людей друг от друга, усугубляет одиночество. Но и с друзьями мы стараемся вести себя корректно, потому что при всем своем хорошем отношении к нам они далеко не всегда готовы бывают терпеть наше хамство. А выплескивать негативные эмоции на близких родственников почему-то считается допустимым. Это, видишь ли, искренность. И чем безответнее человек, тем больше мы себе позволяем такое «доверительное общение».

СХВАТИТЬ ЭМОЦИЮ ЗА ХВОСТ

Психолог Л.П.Стрелкова, изучавшая особенности развития психоэмоциональной сферы у дошкольников, писала, что нормальные родители, конечно же, не впустят в дом шквалы ледяного ветра, потоки ливня, морозную стужу. А ведь родительская агрессия для здоровья ребенка страшней и разрушительней, чем непогода! Резкие, насыщенные агрессией звуки, которые обычно издает раздраженный человек, могут сделать неокрепшую детскую психику ущербной. Для осознания остроты проблемы (ибо, только осознав проблему, можно начать ее решать!) она советовала женщинам записать фрагмент семейной перепалки на магнитофон и затем, в более благоприятный момент, оставшись в одиночестве, послушать, как звучит их голос. После чего как можно чаще вспоминать слова известного романса на стихи И.С.Тургенева «тихого голоса звуки любимые» и стараться, чтобы именно такой голос, а не резкий крик, порой доходящий до визга, ассоциировался у мужа с образом жены, а у детей — с образом матери. Еще полезно «поймать эмоцию за хвост»: продолжая выяснять отношения, быстро взглянуть в зеркало.

«То, что вы увидите, — пишет Стрелкова, — поможет вам понять многое: и отрешенное (в лучшем случае) лицо мужа и испуганные глаза ребенка» («У родного очага», С-П., изд-во «Акцидент», 1999, стр.13).

 И дает еще один ценный практический совет: «Итак, у вас выдался трудный, полный неприятностей день, один из множества подобных. Подходя к двери своего Дома, вы кипите раздражением. А дома вас ждут муж и дети (или ребенок и бабушка). Не врывайтесь в Дом как шквал: находящиеся там — не громоотвод, у них тоже за день, возможно, накопились свои неприятности. Лучше притормозите, остановитесь по ту сторону двери, пристройте куда-нибудь сумки, вдохните несколько раз поглубже, поправьте прическу, скажите себе: "Я пришла к единственным на земле, самым любимым людям. Я весь день мечтала увидеть и услышать их!“ А теперь улыбнитесь — и можно открывать дверь. Так же приветливо, с любовью и ЯВНЫМ выражением этих чувств следует встречать членов своей семьи (впрочем, гости тоже не должны быть обделены этими эмоциями)».

Интересно, что и Святые Отцы, задолго до возникновения такой науки, психология, тоже советовали прогонять раздражительность улыбкой. «Лучше улыбкою пресечь раздражение, нежели свирепствовать неукротимо», — поучал преп. Ефрем Сирин («Добротолюбие». Т.II, М. АНО «Развитие духовности, культуры и науки», 2004, стр.497-498).

Конечно, раздражительность часто появляется на фоне хронической усталости, перенапряжения, то есть, у нее бывают какие-то объективные причины, которые можно и нужно устранять.

А для этого:

— высыпаться (если приходится ночью вставать к ребенку, то стараться улучить возможность прилечь днем);

— по возможности сократить объем поставленных перед собой задач, не стремиться выполнить все и сразу;

— чередовать виды деятельности (например, прервать в какой-то момент уборку дома и выйти на улицу за продуктами или погулять с детьми);

— не сидеть перед телевизором или компьютером, поскольку это отдохновение мнимое, оно еще больше напрягает нервную систему;

— пить достаточное количество воды, так как она вымывает из организма продукты распада, которые накапливаются под воздействием стресса;

Есть и разные лекарственные средства, в том числе народные, которые действуют успокаивающе, помогают вернуть душевное равновесие.

Но глубинная причина тут все-таки в другом. Не в усталости, а в гордыне. Ведь переутомляются в какие-то периоды своей жизни почти все люди, а раздражаются далеко не все. И при этом, как отмечают психологи, людей, от природы раздражительных, очень мало!

«Раздражительность есть знак высокого о себе мнения», — указывал св. Иоанн Лествичник (там же, стр.655). И преподобный Макарий Великий говорил, что раздражительность зависит от гордости, а гордость — от тщеславия. Действительно, если посмотреть вокруг, то мы увидим, что раздражению часто подвержены люди с чрезмерными амбициями, которые хотят нравиться всем вокруг, во всем добиваться совершенства. И вообще добиваться своего. При этом некоторые прилагают массу усилий для достижения своих целей (такими бывают, например, сверхответственные родители), а некоторые — просто хотят. И когда их тщеславие не удовлетворяется, когда что-то получается не так, как они планировали, или не получается вовсе, их охватывают раздражение и злость. Так что самое главное лекарство от раздражительности — это смирение.

«Перестань оправдывать себя и успокоишься», — сказал Авва Пимен («Отечник», М., 1996, стр.308).Когда человек живет церковной жизнью, неформально исповедуется, причащается, борется со своими страстями, раздражительность, которая, быть может, когда-то казалась неотъемлемым свойством его характера, исчезает яко дым.

БОДРИТЬСЯ САМОЙ И БОДРИТЬ РЕБЕНКА

Но если с раздражительностью, как мне кажется, у православных матерей дела обстоят более или менее благополучно — в том смысле, что они обычно не оправдывают свои срывы и стараются с Божией помощью с ними бороться, то с тревогой и угнетенным состоянием дело обстоит сложнее. Ведь эти чувства более благородные, в них нет агрессии. Хотя, по словам Святых Отцов, эти чувства тоже могут перерасти в злобу. Преподобный Макарий Великий выстраивал следующую цепочку: «Ненависть зависит от раздражительности, раздражительность — от гордости, гордость — от тщеславия, тщеславие — от неверия, неверие — от жестокосердия, жестокосердие — от нерадения, нерадение — от разленения, разленение — от уныния, уныние — от нетерпеливости, нетерпеливость — от сластолюбия.»

А св. Нил Синайский высказывался так: «Печаль рождается от того, что противно (беды, скорби, огорчения); от печали же происходит мрачное расположение духа (как говорится: он не в духе); а от них обоих порождается бессмысленная бранчливость (ворчание на все)».

Основания для тревоги или грусти тоже часто бывают благородными, альтруистическими: тревожно за будущее детей, грустно, что жизнь не складывается, и это пагубно отражается на детях. Но все равно надо себя останавливать! Русская народная пословица гласит: «Слезами горю не поможешь». И детям, добавлю от себя, тоже. Мамина тревога и уныние передадутся им, как по сообщающемуся сосуду. А исправить ситуацию, с которой и взрослый-то не справляется, ребенок тем более не в состоянии. Если он болен, то паника и заламывание рук лишь усугубят болезнь. Маме надо, наоборот, принимая все необходимые меры для лечения, бодриться самой и главное, бодрить ребенка, отвлекать от тягостных мыслей и по возможности разнообразить его жизнь.

В связи с этим мне вспомнилась история девочки Лизы. Ее с детства мучили сильные головные боли непонятного происхождения. Мучили настолько, что она не могла учиться в школе и была на домашнем обучении. Мама преданно за ней ухаживала, тщательно выполняла предписания врачей, оберегала дочь от всего, что могло нанести ей вред. Но состояние больной не улучшалось. Хуже того, в подростковом возрасте у девочки совсем расшаталась психика; она закатывала жуткие истерики и все глубже инвалидизировалась. Дом превратился в лазарет, все ходили на цыпочках, боясь раздражить больную. На лице матери застыло выражение тревоги и скорби. Девочка все чаще говорила о смерти, да и прогнозы врачей были неутешительными. Лиза заканчивала одиннадцатый класс, но все разговоры с ее мамой о будущем неизменно сворачивали на то, что в их жизни ничего загадывать наперед нельзя, неизвестно, сколько Лиза проживет. А потом... потом Лиза получила аттестат и неожиданно для всех заявила, что хочет жить нормальной жизнью. Не лежать пластом в темноте, а учиться, работать, общаться с людьми, получать разнообразные впечатления.

— Но тебе то нельзя, это нельзя! — волновалась мать. — Ты себя угробишь!

— Сколько проживу — столько проживу, — ответила дочь. — Зато хоть что-то увижу, кроме четырех стен и пузырьков с лекарствами.

С тех пор прошло 12 лет. Про головные боли и сопутствовавшую им депрессию Лиза забыла. Она помногу и с удовольствием работает дизайнером (у нее с детства был бесспорный художественный талант), порой возвращается с работы за полночь, водит машину, любит путешествовать, у нее куча друзей. Только вот замуж до сих пор не вышла, хотя давно пора.

— Что Вы?! Куда ей, с ее-то здоровьем! — встревожено ахает мама. Она обретается теперь, в основном, на даче, но иногда наезжает в Москву проведать дочку, которая живет самостоятельно.

— Сколько она еще протянет при такой нагрузке? А если дети пойдут? Нет, я надеюсь, Лизонька хотя бы этой глупости не совершит.

Но мне почему-то кажется, что втайне Анна Викторовна была бы рада, если бы дочка и в этом отношении вдруг освободилась от страхов, которые она, мать, сама невольно внушила Лизоньке в детстве. Конечно, далеко не все детские болезни как рукой снимает, когда в семье меняется психологический климат. Наверное, у Лизы был все-таки истерический невроз, а не опухоль, которую когда-то подозревали, но никак не могли обнаружить врачи. Однако совершенно ясно, что тот депрессивный фон, который создавала своей гиперопекой и страхами мама, способствовал еще большему погружению девочки в болезнь. И если бы Лиза не нашла в себе силы этому противостать, печальные прогнозы врачей вполне могли подтвердиться.

А ЕСЛИ В СЕМЬЕ НЕСЧАСТЬЕ?

Да! Если, например, кто-нибудь умер? Неужто и тут надо веселиться, скрывая от детей свое горе? Разумеется, нет. Забота о психике детей не может оборачиваться кощунством по отношению к памяти умершего. Напротив, в семье, на примере близких родственников, дети должны учиться проявлению самых высоких человеческих чувств: состраданию, милосердию, любви. Чрезмерное ограждение ребенка от сопереживания в подобных случаях чревато развитием черствости, эгоизма. Особенно сейчас, когда отчуждение людей лукаво пропагандируется под видом стремления к независимости, когда слова «это твои проблемы» или «не грузи меня» стали привычными и нередко звучат из уст подростков не только по отношению друг к другу, но и к родителям.

Однако при этом совершенно необходимо учитывать возраст и психологические особенности ребенка. Маленькие дети еще по-настоящему не осознают, что такое смерть (хотя слово знают и употребляют его к месту, а не абы как), поэтому они, как правило, не дают яркой реакции на само известие о случившемся. Но это не значит, что при них можно давать волю чувствам. («Раз не понимает, значит, ничего страшного»). Наоборот, сильные и при этом непонятные переживания взрослых потрясают душу ребенка, вызывают психологический стресс, последствия которого могут сказываться очень долго, если не на протяжении всей дальнейшей жизни.

Двадцать с лишним лет назад, когда мы только начинали работать с детьми по нашей авторской методике, к нам привели двенадцатилетнего мальчика, у которого был панический страх за жизнь близких. Если мама или отчим запаздывали, возвращаясь с работы, хотя бы на десять минут, Толя впадал в полуобморочное состояние. А еще он постоянно названивал им на работу, выясняя, все ли в порядке. Можно было бы, конечно, восхититься: какой заботливый мальчик! Но поскольку трезвон почти не прекращался, родители и их коллеги уже не знали, куда деваться от этой «заботы». Сотовая связь тогда еще не была распространена, поэтому Толя звонил по рабочему телефону, так что о его «пунктике» знала вся больница (родители Толи работали врачами). Особенно тяжко приходилось отчиму. Он хирург, и, находясь в операционной, естественно, не мог сломя голову примчаться на Толин звонок. Отчим оказывался меж двух огней: с одной стороны, ему было неимоверно жалко мальчика, у которого в подобных случаях начиналась истерика, а с другой — ужасно неудобно перед другими врачами, которых Толя совершенно задергал.

А развилось такое тяжелое состояние у мальчика из-за того, что его мама, овдовев, крайне тяжело переживала потерю любимого мужа и несколько лет буквально утопала в своем горе. Она часто ездила с маленьким сыном на кладбище, плакала и причитала у него на глазах, дома у нее все валилось из рук, глаза постоянно были на мокром месте. Затем жизнь взяла свое, острота страданий притупилась. Спустя еще какое-то время мама вышла замуж, родила второго ребенка. А у первого вкоренился в душу смертельный страх. Да так вкоренился, что выкорчевать его не удавалось никакими лекарствами. Они лишь временно облегчали состояние Толи, но когда прием лекарств прекращался, все возвращалось на круги своя.

Мама давным-давно осознала свою ошибку, но отмотать пленку назад и что-то исправить, естественно, было нельзя. Так что Толин невроз на долгие годы стал для этой семьи неразрешимой проблемой.

Если же ребенок в дошкольном возрасте развивается с опережением и рано начинает «все понимать», тогда еще опасней перегружать его и без того перенапряженную психику. Ведь каким бы он ни был смышленым, природу не обманешь. И хотя в пять-шесть лет такой умник, быть может, выглядит и рассуждает как восьмилетний, о его истинном, календарном возрасте забывать нельзя. Иначе в самый неожиданный момент могут случиться большие неприятности.

Последcтвия психического срыва тоже, вполне возможно, придется расхлебывать очень долго и неизвестно, с каким результатом. Дети школьного возраста, конечно, уже более психически устойчивы, чем малыши, но все равно запас прочности у них недостаточен. Особенно у тех, кто живет в крупных городах, где очень многие факторы ослабляют иммунитет и перенапрягают организм. Поэтому побуждать ребенка к сопереживанию, конечно, надо, но переживания должны быть посильными. Со временем, духовно и физически окрепнув, выросшие дети, при соответствующем воспитании, вполне могут стать для вас самыми верными друзьями, надежной психологической опорой. А в какой-то момент может даже произойти перевертыш. Вы вдруг заметите, что уже не вы, а они при вас бодрятся, боясь волновать старенькую, слабенькую маму. И это будет означать, что они окончательно повзрослели.

ВАЖНО ЗАХОТЕТЬ

Но есть случаи, и их немало, когда беды не такие уж и серьезные. Может, даже и не беды вовсе, а просто трудности, неурядицы, без которых не обходится ничья жизнь. Тем не менее, ситуация начинает зашкаливать, кажется невыносимой, хуже некуда. Короче, «так жить нельзя!» Особенно часто это бывает в молодости, в первые годы брака. Молодость вообще склонна к максимализму, обидчива, все принимает близко к сердцу. Люди еще незрелые, в них много остаточного подросткового эгоизма и претенциозности, мало смирения, трудно терпеть. (Хотя бывают и старые люди, которые на всех обижаются, ни о ком не заботятся и ведут себя хуже малых детей). Сколько браков распадается из-за мелочных обид и размолвок!

Потом, когда жизнь как следует потреплет, люди нередко недоумевают, чего им не хватало, неужели из-за таких пустяков стоило рушить семью? Но сделанного не воротишь, слезами (опять-таки!) горю не поможешь.

В новом браке Господь нередко попускает терпеть куда более горькие обиды. И многие терпят, понимая, что это по грехам, жалея детей, да и просто с возрастом поумнев и уже не обращая внимания на ерунду, научившись, наконец, отделять главное от второстепенного. Так что наше восприятие окружающей действительности зависит прежде всего от нашего настроя. А он, в свою очередь, если не полностью, то во многом диктуется нашим произволением. Полезно почаще задавать себе вопрос: «Я действительно не могу или все-таки не хочу потерпеть, смолчать, не заметить, простить, оправдать, сгладить, уступить, не расстроиться, обратить внимание на хорошее, а не на плохое?» И если отвечать честно, то мы увидим, что нам часто КАЖЕТСЯ, будто мы НЕ МОЖЕМ, а на самом деле мы по тем или иным причинам НЕ ХОТИМ. Значит, важно ЗАХОТЕТЬ.

В связи с этим возникает вопрос мотивации. Что для нас дороже? Ради чего или кого мы захотим сделать над собой усилие, ради чего (или кого) не пожелаем «поступаться принципами»? Иными словами, это проверка нашей любви. Обычно люди идут ради детей и не на такие жертвы. Причем, даже не рассматривают это в таких категориях, а считают, что иначе нельзя. Для нормальных родителей — норма не спать ночью, укачивая плачущего ребенка, перенапрягаться на работе, зарабатывая деньги для семьи, тратить уйму сил, времени и средств на развитие детей...

Просто пока многие еще недооценивают важность «витамина радости», не понимают, что он в прямом, а не в переносном смысле укрепляет детский иммунитет, не видят связи между безрадостной семейной атмосферой и детскими страхами, неврозами, истериками, протестным поведением. Если важность этой связи становится понятна, большинство родителей старается изменить свой настрой, поскольку у них возникает серьезная мотивация.

Сейчас проблеме здоровья вообще уделяется повышенное внимание, а здоровью детей — тем более. (Другое дело, что многие в этих вопросах дезориентированы, не видят опасности там, где она есть, и наоборот, подпав под влияние рекламных кампаний, преувеличивают опасность чего-то не столь существенного).

Неслучайно в последние десятилетия получили достаточно широкое распространение игровые, театральные, музыкальные, танцевальные, арт-терапевтические методики и сказкотерапия, помогающие детям преодолевать последствия психотравм, выходить из состояния невроза и т.п. С одной стороны, на языке игры и прочих любимых детьми занятий до них проще донести информацию, а с другой, легкая, непринужденная, веселая атмосфера, создающаяся на таких занятиях, сама по себе оказывает целительное воздействие на ребенка.

НЕ ПОДАВЛЕНИЕ, А ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ

И не надо бояться перенапряжения. А то порой можно услышать такие возгласы: «Неужели даже дома нельзя побыть самими собой? На работе держимся, с чужими людьми держимся, так теперь еще и со своими нельзя расслабиться?! И вообще, эмоции загонять вглубь вредно. Разве Вы об этом не слышали?»

Слышала, конечно, хотя и не считаю это такой уж бесспорной аксиомой. Но тут-то речь вообще о другом! Не о подавлении, а о переключении. А это, наоборот, можно назвать психологической разгрузкой. Известно же, что лучший отдых — это не полная расслабленность, при которой быстро развивается душевная и физическая лень, чреватая апатией и все той же депрессией, а смена деятельности, приток новых впечатлений.

Именно поэтому на людях «держаться» легче, чем дома: с одной стороны, действительно, с чужими принято вести себя более аккуратно, а с другой, выходя в социум, человек получает эмоциональную подпитку, и это помогает ему отвлечься от навязчивых неприятных мыслей, тягостных переживаний.

Взять хотя бы занятия в нашем психологическом театре. Казалось бы, игровая их часть рассчитана только на детей. А депрессивное состояние нередко проходит и у взрослых — в основном, у матерей, потому что именно они участвуют в этих занятиях. Помогая сыновьям и дочкам репетировать, придумывая декорации и т.п., они отвлекаются от рутины; обсуждая детали сценок, часто вступают с детьми в более глубокий диалог и неожиданно для себя узнают о своих детях много интересного, сближаются с ними, проникаются их оживлением, воодушевлением и радостью.

Причем показательно, что обстоятельства жизни, как правило, за такой короткий срок не меняются. Муж продолжает пить, больная бабушка не выздоравливает, квартирные условия по-прежнему оставляют желать лучшего. Но изменившееся эмоциональное состояние мамы включает в себя и изменение отношения к обстоятельствам. Она по-другому выстраивает психологическое пространство вокруг ребенка, создает вокруг него незримую «зону безопасности», этакую неприкосновенную территорию детства, на которой не только ему спокойно и радостно, но и она сама отдыхает душой. Система сообщающихся сосудов в данном случае действует во благо: ребенок, откликаясь на материнскую улыбку и предложение поиграть, передает маме свою радость, свое оптимистическое восприятие жизни.

А вот мамам, которые приводят детей на занятия, но подготовку к ним норовят переложить на плечи няни или бабушки, а потому эмоционально не включаются в происходящее, относятся к занятиям (в том числе и к показу театральных этюдов) формально, помочь гораздо труднее. Они готовы вкладывать средства в то, чтобы чужие люди «сделали им красиво», то есть, успешно занимались с их ребенком. А сам ребенок устойчиво воспринимается ими как проблема, досадная помеха на пути достижения неких гораздо более важных целей. Соответственно, и детям при такой родительской позиции помочь нелегко, ведь они остро нуждаются именно в маминой заинтересованности и поддержке. А этого как раз нет.

И уж совсем затруднительно облегчить психологическое состояние детей, чьи мамы с головой ушли в переживания по поводу своей личной жизни. Внешне они рядом с ребенком, а мысленно не здесь. Дети начинают волноваться, тревожиться, ревновать, не понимают, что им делать, как привлечь мамино внимание. У малышей все это происходит на бессознательном уровне, они могут не знать, в чем дело, если у мамы хватает ума не посвящать их в перипетии своей личной драмы, но на уровне чувств ощущают ее смятение и подавленность. Если же мама при детях не показывает своих переживаний, а старается создать вокруг них вышеупомянутую «зону безопасности», куда, как за запретную черту, не могут проникнуть ее отчаяние и боль, если она не тоскует, находясь рядом с детьми, а, отбросив на это время плохие мысли, как отметают в угол мусор, заставляет себя эмоционально включаться в их игры, занятия и разговоры, то малыши ничего не заподозрят. Если уж к взрослым применимы пушкинские строки «Ах, обмануть меня нетрудно! Я сам обманываться рад!», то, что говорить о детях? Им, в силу своей детской природы, так хочется радоваться и верить: близкие друг друга любят, все всегда будет хорошо.

ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО СОВЕТОВ ПО УЛУЧШЕНИЮ ПОГОДЫ В ДОМЕ

Ну, а чтобы лучше справляться с поддержанием благоприятного психологического климата в доме, маме, которая, на мой взгляд, больше, чем папа, влияет на этот климат, поскольку женщины более бурно проявляют чувства, больше подвержены перемене настроения, более болезненно и открыто реагируют на конфликты и неприятности, да и просто, как правило, больше бывают дома, ухаживая за детьми, имеет смысл прислушаться к следующим рекомендациям: — Не дожидайтесь, пока Ваше настроение само собой переменится в лучшую сторону. Если на улице пасмурно и на душе кошки скребут, дожидаться перемен к лучшему можно достаточно долго. В подобных случаях, когда позитивный внутренний настрой никак не возникает, идите от внешнего к внутреннему, изобразите хорошее настроение. Не бойтесь, что это «актерство». В данном случае лучше назвать это искусством владеть собой. Искусством, которому стоило бы обучиться каждому человеку, потому что не портить настроение окружающим — это азы хорошего воспитания. Улыбнитесь, пусть даже через силу. Не придирайтесь к близким, вместо раздраженного замечания скажите что-то нейтральное. А лучше приятное.

Или хотя бы промолчите! Что-то оберните в шутку. Глядишь — вживетесь в роль, и настроение улучшится. — Вместо того чтобы скрупулезно следить в такие дни за дисциплиной, которую дети, почувствовав мамино плохое настроение и разнервничавшись, как назло норовят нарушить, лишний раз почитайте им сказку, поиграйте в какие-то совместные игры, подольше побудьте на воздухе. Старайтесь «в минуту жизни трудную», по возможности, избегать тех дел или занятий, которые ребенок недолюбливает и которые поэтому могут стать для вас камнем преткновения. Или хотя бы их минимизировать. — Почаще напоминайте себе, что взрослый человек должен стараться поступать разумно. Какой смысл нервничать, взвинчивать, изводить себя? Это не идет на пользу ни вам, ни детям, которые в такой взбудораженной атмосфере будут вести себя хуже, чем обычно, и обстановка накалится еще сильнее. Взрослому, разумному человеку надо делать конструктивные шаги, и первый из них заключается в том, чтобы не накалять обстановку.

— Помните, что дети не виноваты в ваших семейных, личных, рабочих неурядицах и что они имеют право на спокойное, безмятежное детство. Вроде бы это очевидно, но когда человек сосредоточен на себе (особенно когда он чувствует себя несчастным), он склонен ставить себя в центр, а остальные смещаются на периферию. Если же в фокусе внимания оказывается психологическое благополучие другого (в данном случае — детей), соответственно, «картинка» переформатируется, и человек не совершает многих поступков, которые он совершил бы, поставив в центр себя и свои переживания.

— Не забывайте и о том, что когда от человека постоянно веет унынием, люди начинают его чуждаться, поскольку старания его утешить не достигают цели, а сизифов труд для большинства людей невыносим. Вы же не хотите, чтобы дети, чуть повзрослев и приобретя свободу передвижения, рвались из дома на улицу? А в подростковом возрасте это весьма реально. Для подростков невыносима угнетающе унылая атмосфера, а поскольку, в силу особенностей возраста, для них огромное значение приобретает общение во внесемейном кругу, зачастую мамы своим вечно плохим настроением, сами того не желая, подталкивают ребят к уходу из семьи. И те уходят: кто в виртуальный мир компьютерных игр, а кто — в реальные кампании, где, «на современном этапе развития человечества» ребят нередко подстерегают опаснейшие соблазны, которые могут исковеркать всю их дальнейшую судьбу.

— Без Божией помощи плыть по житейскому морю невероятно трудно, недаром нам советуют каждое дело начинать и заканчивать молитвой. Молитва отгоняет уныние, усмиряет раздражение. В трудные жизненные периоды важно не ослаблять, а усиливать молитву. Но, к сожалению, нередко бывает наоборот. Чтобы этого не происходило, надо делать над собой усилие и стараться чаще бывать в храме, просить совета у духовника, как противостоять напастям именно на духовном, а не только на психологическом уровне, который для современного мирянина, конечно, понятней, но который ниже духовного. Значит, и помощь на этом уровне менее действенна.

— Оптинский игумен Феодосий (Попов) в записках о своей жизни писал, что «нет ничего лучше одиночества, когда скорбит душа, болит и тоскует сердце» (С.А.Нилус, полное собрание сочинений, М., «Паломник», 2003, т.2, стр.173). Но матери семейства, во-первых, выполнить этот совет нередко бывает затруднительно, а во-вторых, многим людям в одиночестве становится еще тоскливее. Оно хорошо для тех, кто имеет навык постоянной молитвы или может с головой уйти в творчество. Очень влияет на сей вопрос и психический склад человека: для интровертов одиночество — это совершенно нормальное и даже комфортное состояние. Экстравертов оно тяготит. Если одиночество не затянет вас еще глубже в трясину уныния, можно так составить распорядок дня, чтобы и дети не чувствовали себя заброшенными, и вы могли бы какое-то время побыть одни.

— Вообще, чтобы в голове оставалось меньше места для тоскливых мыслей, ее необходимо загружать. Когда человеку становится интересно или когда он занят решением каких-то действительно важных, серьезных задач, он перестает обращать внимание на многое другое просто потому, что у него на это уже не остается времени и сил.

— Одной из мер преодоления депрессивных состояний, по мнению врачей, является повышение физических нагрузок. Значит, вместо того, чтобы угрюмо слоняться по квартире и жалеть себя из-за того, что ни от кого помощи не дождешься, вооружитесь тряпкой и пылесосом, устройте внеочередную генеральную уборку. А потом испеките торт. Заодно порадуете детишек совместной стряпней и самим фактом его изготовления. Устраивайте пешеходные экскурсии по родному городу. Тут, кстати, придется задействовать не только ноги, но и голову: порыться в книжках или интернете, чтобы было о чем рассказать ребятам, проходя по улицам и площадям. Зимой катайтесь с детьми на коньках и лыжах, летом — на велосипеде. Ходите в бассейн. Короче говоря, вариантов повышения физических нагрузок, полезных для маминой психики и приятных для детей — великое множество. Надо только опять-таки напрячь голову.

— Другим средством, помогающим выйти из депрессии, является общение. Тоскливая атмосфера нередко бывает там, где семьи живут очень замкнуто. В Москве это уже очень распространенное явление. Все чаще и чаще в ответ на вопрос, есть ли у ребенка друзья и приходят ли они к нему домой, звучит ответ «не приходят». Взрослые тоже зовут гостей достаточно редко, мотивируя это занятостью, усталостью, дороговизной, стесненными квартирными условиями и т.п. (Хотя относительно недавно ни одно из вышеперечисленных обстоятельств не мешало приему гостей. Их звали в коммуналки, угощали чем Бог послал, и не делали из этого проблемы.) Значит, для улучшения «погоды в доме», необходимо преодолеть уже сложившийся стереотип атомизированной жизни и стараться, чтобы в доме чаще бывали гости, звучали веселые голоса, смех, витали приятные, вкусные запахи — иными словами, создавалась атмосфера праздника. — Очень важно и радоваться мелочам. Это помогает не только разгонять тоску, но и учиться благодарить Бога. Теоретически мы знаем, что Его надо благодарить за все: и за радость, и за горе. Но за горе благодарить — это высший пилотаж. Поначалу нужно хотя бы овладеть азами, ведь мы нередко и за радость бываем неблагодарны, даже в хорошем видим недостатки. Поскольку ребенок радуется легко, эта наука пойдет ему впрок. И еще неизвестно, кто тут будет учителем, а кто — учеником: вы или ваше чадо.

— Старайтесь, однако, чтобы проявления радости не были слишком бурными, истеричными, надрывными. Сейчас в поведении молодых женщин чаще, чем раньше, присутствует истеричная демонстративность. Не только из-за того что это им свойственно от природы, а и потому что такая поведенческая модель пропагандируется рекламой, телевидением, кино. Именно так ведут себя многие «звезды», чья жизнь и карьера представляются молодежи в качестве эталона успеха. Однако истерические всплески способны не столько по-настоящему обрадовать, сколько растормозить ребенка. Дети выходят из берегов, их потом трудно успокоить, и все нередко заканчивается слезами и скандалами. То есть, сценарий остается прежним, раздраженно-унылым. А во-вторых, излишняя экзальтация выглядит неестественно. Ребенок чувствует фальшь и не доверяет маме. Больше того, он напрягается, ожидая подвоха, чем опять-таки вызывает у матери недовольство. («Я из кожи вон лезу, а все без толку!»)

— Для развития самоконтроля, изменения психологических установок и поведенческих стереотипов очень полезно вести дневник самонаблюдения. Записывайте, сколько раз вы за день выразили недовольство и сколько — радость. Ставьте перед собой цель увеличить долю позитивных эмоций, буквально принуждайте себя фиксироваться на чем-то хорошем. Мало-помалу это будет входить в привычку.

— Очень полезно научиться и следующему «алгоритму действий»: если вы кого-нибудь осудили (а когда выражаешь недовольство, это происходит автоматически), тут же мысленно помолитесь за того, кто навлек на себя ваше осуждение, и постарайтесь вспомнить какой-нибудь свой аналогичный проступок. Такой совет дал мне когда-то батюшка, и могу засвидетельствовать, что я на собственном опыте убедилась в его эффективности. Причем, интересно, что, на первый взгляд, это должно лишь еще сильнее нагнетать уныние, ведь ты же припоминаешь про себя что-то плохое, а не хорошее. Но поскольку покаяние очищает душу, то в ней, как в пасмурном небе, постепенно возникают просветы. А потом все больше пробивается солнышко.

— Тревога и уныние отступают от нас, когда нам приходится кого-то утешать. Быть может, они не исчезают окончательно, но, во всяком случае, отходят на задний план. Ведь утешитель — это сильная позиция. Как можно кого-то утешить, если ты сам чувствуешь себя раздавленным, бессильным, нуждающимся в опоре и сочувствии? Стремитесь не столько искать утешения, сколько давать его другим, и вы сами удивитесь тому, насколько вы душевно вырастите и окрепните. И когда потом посмотрите с высоты своего роста назад, вам часто будет непонятно, из-за чего, собственно, вы еще недавно так переживали? Ну, сказали вам что-то не то, не так посмотрели, не оценили ваши старания... Какая это, в сущности, мелочь по сравнению с тем, что происходит вокруг!

— Сравнение вообще помогает нам постигать мир, видеть и понимать его «связное разнообразие», как говорят философы. Но вот беда! Сравнивая свое положение с положением других людей, человек, в силу своего эгоизма и гордости, склонен смотреть не на обездоленных (которых в мире большинство), а на тех, кому, как ему кажется, лучше. Уныние от этого только усиливается. А надо бы смотреть в противоположную сторону. Смотреть и поучаться на примере тех, кому было неизмеримо хуже, но кто даже в столь тяжелой ситуации смог вести себя так, как в гораздо менее печальных обстоятельствах пока не удается нам. Один такой пример мне хотелось бы привести. Находясь в заключении, царица Александра Федоровна вела дневник, благодаря которому до нас дошло достаточно много сведений о том, как проходила жизнь царской семьи в этот скорбный период. В дневнике нет пространных описаний, все изложено телеграфным стилем. Но и из лаконичной констатации фактов ясно, что каждый день был полон тревог, лишений, физических и душевных мук. А если еще учесть, что Царь с Царицей знали предсказания блаженной Паши Саровской о гибели династии, то глубину душевных мук, которые они наверняка испытывали, глядя на своих детей, страшно даже себе представить. Но при этом Царственные родители делали все возможное, чтобы скрасить жизнь сына и дочерей, не дать поселиться в их душах смятению и унынию. Если б не дети, неужели царь после отречения, с болью наблюдая, как гибнет его любимая держава, стал бы читать вслух по вечерам легкие развлекательные романы и детективы? Ясно же, что это делалось для детей, чтобы отвлечь их, не дать погрузиться в пучину ужаса и отчаяния. И Александра Федоровна, превозмогая себя, старалась, чтобы жизнь семьи даже в заточении, по возможности, протекала в привычном русле. Она организовала занятия младших детей и сама преподавала им Закон Божий, вдохновляла домашние спектакли, которые они разыгрывали. «Le Fluide de John» Комедия в одном акте Мориса Хенненгина. Duplaque — М.Жильяр, слуга Джона — Алексей, Lucien, племянник Duplaque — Мария. Длилось 20 минут. Играли очень хорошо и забавно«, — записывает 9 декабря 1917 года, находясь в Тобольске, императрица. Хотя наверняка ее и без того больное сердце надрывалось, когда она глядела на оживленные, разрумянившиеся юные личики, вспоминала недавнее прошлое и гнала от себя мысли о том, что, вполне вероятно, ждет семью впереди...

А разве нужны были царице настольные игры, в которые она с детьми и супругом исправно играла по вечерам? Думаю, нет. Из того же дневника явствует, что душа ее остро нуждалась не в играх, а в церковных службах, молитве, духовном укреплении. Чем больше сгущались тучи над головой семьи, тем чаще появлялись в дневнике скупые строки: «Татьяна читала мне духовное чтение», «Татьяна читала мне духовные книги», «Каждый день одна из девочек читает мне духовные книги». Запись в предпоследний день жизни, 16 июля: «Все ушли. Татьяна осталась со мной и читала: Святого Пророка Амоса и Пророка Авдия»... Но игры в семейном кругу все равно не прекращались! Как птица простирает крылья над гнездом, так и Александра Федоровна изо всех сил оберегала детей от уныния. «Господи, благодарю за то, что мы все семеро здоровы, вместе и в безопасности, за то, что весь год защищал нас и наших близких», — написала она 31 декабря 1917 года. А ведь за этот год семье пришлось пережить отречение императора, арест, отправление в ссылку, издевательства, холод, всяческие лишения, бытовую неустроенность. Им даже в церковь неоднократно запрещали ходить! А для благочестивой царской семьи каждая церковная служба была тогда, как глоток свежего, целительного воздуха. За истекший год все царские дети, даже взрослые Татьяна и Ольга, переболели корью, заразившись от друга цесаревича Алексея, потом пошли осложнения: отит, вызвавший временное снижение слуха, выпадение волос, из-за которого всех четырех девушек и цесаревича пришлось обрить наголо. Царь перенес воспаление легких. Во время ссылки в Тобольске Алексей сильно ушибся, упав с лестницы, после чего долго не мог ходить и страдал от боли. У самой Александры Федоровны болело сердце, зубы, ее мучила невралгия, из-за которой она часто не могла ночью уснуть. И все равно, провожая уходящий год, за шесть месяцев до расстрела, она благодарит Бога за здоровье и безопасность. И верит в то, что Он их не оставит.

И Господь действительно их не оставил, хотя поначалу многим наверняка казалось иначе... «Итак не оставляйте упования вашего, которому предстоит великое воздаяние», — учит апостол Павел (Евр. 10:35). Пожалуй, это и есть самая главная рекомендация.

Татьяна Шишова 

         




НАШИ ПАРТНЕРЫ
Яндекс.Метрика